![](/assets/uploads/profile/8-profileavatar-1714546418594.jpeg)
Сообщения Комс
-
RE: Тяжело седому пацану...
«Сегодняшние старики судорожно пытаются вписаться в эпоху. «Не стареют душой ветераны…» Кому нужны эти души? Секонд-хенд. Старики должны сегодня ходить со счастливыми лицами, чтобы не настораживать молодежь и не провоцировать Думу принять закон о добровольно-принудительной пенсионной эвтаназии».
Александр Ширвиндт
«В промежутках между» -
RE: Смешные философские ролики
Германия, 30-е годы.
По улице идет еврей. Вдруг рядом с ним останавливается машина, оттуда выходит сам Адольф Гитлер, наставляет на бедного еврея пистолет и приказывает ему:
-- А ну, вставай на четвереньки и ползи (еврей подчиняется)! А теперь ешь вот эту кучу собачьего дерьма (еврей после непродолжительного раздумья решает, что жизнь всё-таки дороже).
Гитлер, глядя на такой спектакль начинает так дико ржать, что роняет пистолет.
Еврей, воспользовавшись ситуацией, тут же подбирает пистолет, наставляет его на Гитлера и заставляет его доесть то, что только что ел он сам. Гитлеру жизнь тоже дорога, и он подчиняется, а еврей быстро запрыгивает в гитлеровский автомобиль и даёт деру от греха подальше. Бросив тачку через несколько кварталов, он возвращается к себе домой и с порога жене:
-- Ханя, золотце, ты ни за что не догадаешься, с кем я только что обедал! -
RE: Смешные философские ролики
Влюбленная парочка целуется в подъезде поздно вечером. Тут в подъезд заходит хулиган с ножичком:
-- Опаньки, а кто это у нас тут целуется? Значит так, жить хотите? Тогда снимайте штаны и срите!
Влюбленные посмотрели друг на друга, да делать нечего, сели посрали.
-- Посрали? Теперь поменяйтесь местами и ешьте говно!
Парочка переглянулись, и принялись за дело, давясь и еле сдерживая рвоту.
Хулиган посмотрел, поржал и ушел.
После долгого молчания, девушка тихо так говорит:
-- Несмотря на то, что сейчас произошло я все равно тебя люблю....
Парень:
-- Если бы любила, столько бы не насрала! -
RE: Смешные философские ролики
Кэм:
у носа одна желчь и бессильная злоба на москвичей) опенов может и мало, но турниры есть в январе Шува хочет играть где-то в москве
я давал вам сайт федерации москвы там расписание турниров
Нака сказал бы носу что он поел говна)
это видимо устойчивый фразеологизм сша когда человек говорит гадости ) -
RE: О религии, вере и безверии...
До сих пор, мурашки по телу, когда это вспоминаю...
В 1996 году я решил уволиться с телевидения.Это был мой последний рабочий день.
Снимаем мы мужичка, главного повара гостиницы «Дан Панорама», а в соседней комнате, кто-то мычит.
Тут повар прерывается и кричит в стену, — Папа, они тебя все равно снимать не будут!
Мычание прекращается.
Я спрашиваю:
— А зачем ему сниматься, вашему папе?
— Он хочет рассказать о своей жизни, — говорит повар, — Может, сделаете вид? — Так, для блезира поснимайте, чтобы у него давление не поднялось…— Рабочий день закончился, — отрезает мой оператор Ави и начинает собирать оборудование. (У них, на телевидении, это было железно, 7 часов работы, два обязательных перерыва, и на все «положить». Собственно, поэтому, я и увольнялся, ничего нового там уже нельзя было сделать.)
Стало мне больно, достал я свою камеру-мартышку, и сказал сыну-повару, — Мне торопится некуда. Показывайте папу.
Заходим в полутемную комнату.
На кресле качалке сидит старик и смотрит на меня круглыми глазами.
Повар говорит, — Папа, познакомься, это самый известный режиссер.— Это было сразу после войны, — начинает старик, еще прежде чем я успеваю сесть… — А это увидят люди? — подозрительно кивает на камеру.
— Обязательно, — говорю, — Это она выглядит, как мартышка. Но это профессиональная камера, дедушка. Говорите!
— Так вот, — говорит старик, — мы ездили по Польше искали сирот. Сам я родился в Польше, в религиозной семье. Так вот, приезжаю я в один монастырь, под Краковом. Проводят меня к настоятелю. Говорю ему, так и так, я из Израиля, ищу детей — сирот, хотим их вернуть на нашу историческую родину.
Он мне говорит, — садитесь, попейте нашего чая травяного.
Сижу, пью чай, а он рассказывает.
— Да, — говорит, — есть у нас еврейские дети… скрывать не буду… Наш монастырь брал детей. Настоятеля соседнего монастыря повесили, когда узнали… я боялся… но когда до дела доходило, не мог отказать. Ну, сами посудите, приходят евреи в монастырь. Тихо, ночью, чтобы никто не видел. Стучат в окно. Открываю. Они заходят, с ними их сынок маленький, еле на ножках стоит. Завернутый в пуховый платок, только глаза видны. Возьмите, говорят, завтра нас увозят. И вижу, как мама ему личико открывает, волосики разглаживает, и целует его, целует, чувствую, как прощается. И знаю я… они не вернутся… Ну, как тут не взять… Беру.
— Спасибо вам огромное, — говорю настоятелю, — вы настоящий праведник!..
А он мне говорит, — и так, бывало по 5−6 за ночь… Идут и идут. Я боюсь. Но беру. И братья в монастыре они все про это знали. И молчали. Ни один не проговорился.
— Спасибо вам, спасибо, — повторяю, — вам и всем братьям монастыря… Спасибо, что сохранили наших детей.
— А теперь вы приехали их забрать, — он продолжает
— Повезу их на родину, — говорю.А он мне говорит, — а как вы их отличите, детей ваших?
— Что значит, как отличу? — спрашиваю — У вас же списки остались?!
— Нет, — говорит, — Нет никаких списков. Мы никаких списков не составляли. А если бы их нашли, не дай Бог?!
— Послушайте, — говорю, — спасибо за спасение детей, конечно, но я без них не уеду. Покажите мне их. Я их заберу. И все.
— Вы что ж, насильно их заберете?
— Почему насильно, я им все объясню…
— Они ничего не помнят, что вы им объясните?
— Что у них были другие родители, — говорю, — что они наши дети…
— Мы их давно уже считаем нашими! детьми, — говорит.
— Но они наши дети!
— Докажите! — говорит.
— Есть у наших детей, — говорю, — одно отличие…
— Это наши дети! — говорит он жестко. — Никакой проверки я делать не позволю.
И встает.
И я встаю.
И чувствую, что за мной встает весь наш многострадальный народ. И говорю веско, — а ну — ка, ведите меня к детям.— Хорошо, пойдемте, — говорит он спокойно. — Но на меня не надейтесь. Сами определите, где ваши дети. На глаз.
И приводит он меня в большой зал. В такую огромную спальню.
И вижу я там много — много детей. Белобрысых, чернявых, рыжих, разных… Время вечернее. Ложатся спать. Все дети причесаны, сыты, чистые личики, румянец на щечках… сразу видно, с любовью к ним относятся.
Стоим мы посреди зала, и настоятель говорит мне, — Ну, как вы определите, где ваши дети, а где нет?..
Молчу. Не знаю, что ему ответить.
А он мне говорит, — Если ребенок захочет, мы насильно держать не будем. Обещаю вам. — И продолжает… просит, — Родителей своих они не помнят. Вместо их родителей, — мы. Не мучайте их. Оставьте здесь.
Тут проходит мимо чернявенький, я ему на идише говорю, — как поживаешь, малыш? А он мне по — польски отвечает, — здравствуйте, меня зовут Иржи, я вас не понимаю.
— У всех польские имена, — слышу я голос монаха. — Все говорят только по-польски.
Их дом здесь.И тут я окончательно понимаю, что ничего сделать не смогу.
Что это насилием будет, если я буду искать их, объяснять, уговаривать… ну даже если я определю кто наши дети… они же не согласятся ехать!..
Надо оставить все, как есть, — думаю. — И уходить.Вот уже потушили свет. Вот уже все легли.
Поворачиваюсь, чтобы идти…
Смотрю на настоятеля. Он разводит руками.
Думаю, — «Ну не в тюрьме же я их оставляю, им здесь хорошо…»…И тут… откуда только все берется… впрочем, знаю, откуда!.. Из детства…
Я вдруг спрашиваю настоятеля, — А можно, я им только один вопрос задам?..
— Можно, говорит, задавайте.И тогда я набираю воздуха в легкие.
И громко, чтобы все слышали, говорю, — «Шма Исраэль Адонай Элоэйну Адонай эхад.» — Слушай, Израиль, Бог наш, Бог един"…До сих пор, мурашки по телу идут, когда это вспоминаю.
Вспоминаю, как все стихло…
Такая тишины наступила!..
Гробовая тишина!..И вдруг у окна приподнялись две головки… а потом у двери еще две… и у прохода одна…
Приподнялись и смотрят на меня… Смотрят и смотрят…
И вижу я их глаза, — такие большущие, удивленные…
И тут спускают они ноги на пол.
И вдруг начинают ко мне бежать!..Как по команде.
Со всех сторон.Стучат голыми ножками по полу, и бегут.
И так, слету, втыкаются в меня.А я плачу, не могу сдержать слезы. Обнимаю их, заливаюсь слезами!.. И повторяю все время, — Дети, мои дорогие, вот я приехал, ваш папа! Приехал я забрать вас домой!..
Смолкает старик.
Вижу, как дрожит у него подбородок.— Не было дома, чтобы не знали мы этой молитвы… — говорит, — Утром и вечером повторяли, — «Слушай Израиль, Бог наш, Бог один…»… жила она в сердце… каждого.
Снова молчит.
Я не прекращаю съемку.
Вижу, это еще не конец.И действительно… он продолжает.
— Оглядываюсь я, — говорит он, — стоит этот мой настоятель. И так у него голова качается, как у китайского болванчика… и он тоже еле сдерживается, чтобы не завыть.
И дети вдруг, вижу, разворачиваются к нему.
На него смотрят, на меня оглядываются… снова на него… на меня…И вдруг начинают к нему пятиться…
А я молчу. Сказал себе, что буду молчать. И все!.. Пусть сами решают.И тут вдруг настоятель говорит, — Дорогие мои дети…
Как я счастлив… — говорит, — что вы возвращаетесь домой.Они останавливаются.
Вижу, он еле выговаривает слова…
— Все исчезнет, дети мои, — говорит, — вот увидите! Не будет религий, наций, не будет границ… Ничего… Ничего не будет разъединять нас. — Любовь только останется, — говорит.
И вдруг делает к ним шаг, обнимает их… и улыбается! Улыбается!..
— Любовь, — она и есть религия, — говорит. — Вот возлюбим мы ближнего, как самого себя… не меньше — не больше, — возлюбим!.. Как самого себя!.. вот тогда и раскроется нам, что есть только Любовь. Что Он — Любовь, дети мои! Любовь!.. А мы все…- семья… Весь мир, дети мои — … большая семья!..
И замолкает…
Дети стоят, молчат. Я молчу. Все мы молчим…— А я к вам обязательно приеду… — говорит он. — Обязательно приеду, а как же!.. Вы только не забывайте нас, там, дома.
Потом поворачивается и уходит. Спотыкается у выхода, чуть не падает…
…Так я их и привез сюда, — говорит старик.
Двенадцать мальчиков.
Всех мы воспитали в нашем кибуце.
Я ими очень гордился.… Трое погибли в 73-м, в войну «Судного Дня». Тяжелая была война. Йоси сгорел в танке на Синае. Арье и Хаим прямым попаданием…
Еще один Яаков поженился на Хане … такая была свадьба веселая… а через три года… в автобусе… в Иерусалиме… это был известный теракт… подорвались.
Настоятель приехать не успел…
После этих слов старик замолчал.
Я понял, что съемка закончена.…Я уехал из этого дома уже поздним вечером.
Сын-повар приготовил мне такой ужин, какого я в жизни не ел.Я обещал, что смонтирую очерк и привезу им.
Назавтра была срочная работа, я завершал свое пребывание на телевидении.
Они выжимали из меня последние соки.Через неделю я решил просмотреть материал.
Вытащил кассету…
Пусто…Испугался. Стал вертеть туда — сюда, проверил где только можно, даже поехал к своим ребятам операторам… подумал, может у меня что-то с головой.
Одни мне сказали, что забыл включить на запись.
Другие, что может быть кассету заклинило.
Третьи… что эту камеру «JVC» надо выкинуть…Вообщем, не снялось ничего…
Вечером позвонил повару. Долго готовился к разговору…
Он выслушал меня. Потом сказал, — Знаете, я вам очень благодарен.
Вот тебе раз! — думаю. А он говорит, — за то, что остались, выслушали его…
А потом вдруг говорит, — отец мой сейчас в больнице, похоже, что осталось ему несколько дней жизни. Но он лежит тихий, как ребенок, не стонет, не кричит, улыбается…
Прошло много лет с тех пор. Честно говоря, потом я слышал много подобных историй о том, как дети вспоминали молитву. Истории были похожи до мельчайших деталей. Я даже подумал грешным делом, что старик все это придумал…
Но не давал мне покоя настоятель.
— Идеалист, утопист, фантаст, — думал я о нем, — Куда там этому миру до любви!.. А тем более до одной семьи…
Но не отпускали меня его слова.
Пока я не нашел доказательства, что так все и будет.
Пока не встретил Учителя.(с) Семен Винокур
-
RE: Смешные философские ролики
Вернемся к рубрике "Новые посты пишут те, у кого старые плохие".
16 января 2016.
"Одна контора решила вложить деньги и купила бывший пионерский лагерь, в лесу неподалеку от Выборгской трассы. Накрыли столы, натянули гирлянды, красиво было. В середине вечера я проводил конкурс на лучшую танцевальную пару. Победили Вадим и Наталья, но категорически не согласен был с таким результатом Александр, танцевавший с Ириной. Сначала Александр дал в морду Вадиму прямо на сцене. Да ты охуел, мы лучше танцевали, ответил Вадим и поволок Александра в лес. Александр выразил несогласие. Из леса раздался выстрел. Потом еще один. Потом мы устали их считать, потому что в лес побежали и другие участники конкурса. Не всем же призы достались.
Когда я уже уехал, позвонили организаторы: Ген, тут пиздец, у них у всех пистолеты.
А вы говорите Рамзан Кадыров, Рамзан Кадыров. Он просто честный".
-
RE: О религии, вере и безверии...
Стоит поп, молится, мол,снизойди, Господи, до мя убогого, дай от милости своей, ибо жил я праведно, не грешил и т.п.
Вдруг разверзаются небеса, оттуда выглядывает сам Бог с четырьмя тузами в руке, из рукава еще два туза торчат, и строго спрашивает:
-- Да? А с монашкой кто вчера прелюбодействовал?
Поп начинает оправдываться:
-- Ну, бес попутал, искусил нечистый…
Бог куда-то в сторону:
-- Люций! Ты этого вчера искушал?
Голос Люцифера:
-- Не-а, вообще первый раз его вижу.
Бог:
-- Та-а-ак. Запишем: пиздел на Князя Тьмы! -
RE: Усиливаем свою игру
«Человек, не испытавший горячего увлечения литературой, поэзией, музыкой, живописью, не прошедший через эту эмоциональную выучку, навсегда останется душевным уродом, как бы ни преуспевал он в науке и технике. При первом же знакомстве с такими людьми я всегда замечаю их страшный изъян — убожество их психики, их «тупосердие» (по выражению Герцена). Невозможно стать истинно культурным человеком, не пережив эстетического восхищения искусством. У того, кто не пережил этих возвышенных чувств, и лицо другое, и самый звук его голоса другой».
Корней Чуковский -
RE: Усиливаем свою игру
Гинеколог заходит в кабинет к другому гинекологу и полушёпотом:
— Коллега, у меня сейчас на кресле пациентка, у нее клитор как дыня...
Тот заинтригованный, идет к нему в кабинет, производит осмотр и говорит первому:
— Клитор, как клитор, ничего особенного!
— А ты лизни... -
RE: Смешные философские ролики
Евреи обращаются к Богу:
-- Господи, мы уже так давно являемся избранным народом... Нельзя ли нас переизбрать?
-- И кого вы предлагаете взамен?
-- Ну, Господи, ну кого не жалко?! -
RE: Смешные философские ролики
НВМу
Приходит мужик устраиваться на работу. Его спрашивают:
-- А какая у вас национальность?
-- Точно не могу сказать, так как в моих жилах течет русская, немецкая и еврейская кровь...
-- Таааак... Еврейскую надо бы слить! -
RE: Просто шутки
Тёмная украинская ночь. В хате спит большая украинская семья.
И тут посреди ночи начинается так -- БУММ! БУММ! БУММ...
Ну естественно вся семья просыпается, и мамаша с печки голосит : "Хто здесь?!"
Молчание...
Мамаша опять: "Хто здесь", -- и потихоньку уже пристраивает в руке кочергу.
Из угла такой басовитый голосочек: "То я, мамо"
-- А, то ты Оксаночка, ну пысай, пысай , моя барбулеточка... -
RE: Усиливаем свою игру
Когда я был молодым, мне повстречалась добрая волшебница, которая предложила мне на выбор хорошую память на всю жизнь или большой член.
Я уже даже и не помню, что я тогда выбрал… -
RE: О религии, вере и безверии...
Молодица приходит к попу:
-- Согрешила я, батюшка !
-- Что такое, дочь моя?
-- Мужу изменила...
-- Сколько раз, дочь моя?
-- Трижды, батюшка!
-- Купи три свечи и прочти три раза "Отче наш", дочь моя, и ступай с миром! Отпустятся тебе грехи твои!
Молодка вскорости приходит к попу опять.
-- Согрешила я, батюшка!
-- Сколько раз, дочь моя?
-- Пять раз, батюшка...
-- Купи пять свечей, прочти пять раз "Отче наш", и отпустятся тебе грехи...
Снова приходит грешница...
-- Сколько раз, дочь моя?
-- Четыре с половиною...
Батюшка тут задумался:
-- Поди доебись, дочь моя, а то я в этих дробях ни хуя не смыслю! -
RE: Тяжело седому пацану...
«Что такое возраст? Вы думаете, я что-то об этом знаю? Это треснувший ствол векового дерева, мимо которого ходили мои родители, поседевший камень мостовой, скрип старого паркета, вчерашние соседские дети, которые сегодня выше меня на две головы. Новый вкус кофе, который пьешь последние тридцать лет, а заметил его только сейчас.
Кто-то скажет, возраст – это морщины и седина в волосах. Бред. Это все внешнее. Возраст — в голове и сердце. Возраст – это когда встаешь утром и говоришь: спасибо, Господи, что ты позволил мне сегодня открыть глаза, что мои ноги ходят, сердце бьется, суставы гнутся, а уши различают мою любимую музыку. Возраст – это когда ты улыбаешься чаще, чем обласканный родителями ребенок, потому что ты лучше знаешь, чего стоит вся эта жизнь».