Тяжело седому пацану...

Комс

трём певцам в сумме 249 лет

Graham Nash, Judy Collins, Art Garfunkel -- "Imagine" -- 43rd Annual John Lennon Tribute

Комс

Недавно зимой на даче мы с женой пошли погулять, чтобы занятие это не было совсем бессмысленным, зашли в сельский магазин.
И там нас увидел грузчик Мишка, который раньше работал слесарем в нашем дачном кооперативе.
Был он не очень свеж, но радостно бросился к нам со словами:
"Как давно я вас не видел! А что это вы так плохо выглядите? Постарели. Ой, на вас просто страшно смотреть!"
Мы стараемся от него оторваться, выходим из магазина. Он - за нами.
На улице - яркое солнце, снег, красота!
Мишка внимательно смотрит на меня и говорит:
"Ой, а на солнце вы ещё х...вее!"

Александр Ширвиндт
Склероз, рассеянный по жизни

Комс

Не знаю, как растет публика. Но я видел, как опускаются актеры.

Печать частых встреч. Бесчисленные перемены характера. Легкое сумасшествие на базе крупной популярности рождает интересные вопросы к окружающим:

– У вас и вокзал есть? И поезда есть? И сесть в них можно? Прямо на этом вокзале? Как интересно. Поздравляю. Прекрасный город. Только почему вы его не убираете?.. Вам бы оборудовать следующий берег. Ну вот этот – напротив. Построить там отели, рестораны. Это хорошая идея. Я вам ее дарю.

А вот я вижу вдали горы. Вы их как-нибудь используете в промышленности?.. Нехорошо… Реку вы используете для обмыва, а горы нет. Надо, надо. Поставить там какой-нибудь завод, будет очень красиво. Одинокий такой дымок светло-коричневый на зеленом фоне склона – очень симпатично.

Собравшиеся зеваки ответственно кивают, как будто от них что-нибудь зависит. Ну, а он… Взгляд рассеянный. Слух ненаправленный. Отвечает через вопрос. После третьего может ответить на первый. Дает себя усаживать в машину, везти куда-то, но быстро реагирует на слова «обед» и «касса».

Чувства исчезли вместе с шепотом. Громкий голос и хорошо закрепленный текст.

На свою шутку немедленно реагирует, тонко сочувствуя тупости окружающих. Довольно крупные куски заученного текста для нескольких жизненных коллизий… При получении гонорара шутка такая: «Так и расходы большие!» При произведении сексуальных действий: «А ты где живешь?.. И как ты отсюда поедешь? К сожалению, проводить не смогу… Но мне действительно… Мне очень… Я уже давно такого… Моя… (памяти никакой, поэтому) птичка. Я тебе дам мой московский телефон… Хочешь в Москву?.. Обязательно!.. Обязательно!.. А вот это непременно!.. Можешь мне поверить… Обязательно… Как раз я не забываю. Я потом запишу все, что ты сказала… Да я и так не забуду… Но я запишу… Моя… счастье. Обязательно. Здесь есть такой магазин? Обязательно…»

Разговор с женой: «Ты же видишь, я устал…»

С мамой: «Перестань, я устал…»

С соседями: «Если б вы знали, как я устал…»

С друзьями: «Что ты знаешь… Это же на износ!»

Раньше на дне рождения: «Эта страна своим крепостным царизмом опозорила рождение и обесценила смерть».

Позже: «Эта страна своим шараханьем опозорила рождение и обесценила…»

Еще позже: «Эта страна своей тупостью…» и так далее.

Не злой, особенно после успеха.

Любит свое изображение – афиши, снимки. С таким-то. С таким-то. С таким-то. И с таким же. Вот он держит за пуговицу министра культуры. Вот хохочет с виолончелистом.

Замер на концерте Спивакова. Но так, чтобы был виден Спиваков.

Вот среди генералов. Среди студентов.

Всюду с рюмкой в руке. Устал!.. Улыбка усталая… Возможно, даже естественная. Зубы – нет. Мысли тоже не его. Устал. Да… Устал. Возле чемодана стоит. Возле магазина стоит. Возле грязной посуды лежит. Ему неудобно. Его все знают.

На вопрос: «Что вам нравится в людях?» – отвечает: «Доброта».

«Верите ли вы, что красота спасет мир?» Твердо отвечает: «Да!» – хотя не представляет как…

Об убеждениях узнает из собственных слов.

– Ваш любимый писатель?

– Бунин.

Раньше был Чехов. Теперь Бунина разрешили.

– А Булгаков?

– Ну, Булгаков тоже… Но там есть тонкость…

Какая – не говорит.

Показалось, что и на митингах может иметь успех. После двух шуток поверил, что поведет массы. Стал говорить: «Вы должны», «А теперь вы должны». И в конце: «Это вам необходимо». Митинговый зал специфический. Туда приходят не любить, а ненавидеть. Добился свиста. Посоветовали убираться в Израиль. Не по национальности. Видимо, название импонировало. «Убирайся в Сирию» – не звучит.

Вернулся на сцену. Былого успеха не было. Но и ненависти тоже. Многие его еще помнили. Надо бы сделать перерыв и начать снова. Чтоб вернуть власть…

Убедился, что среди молодых есть талантливые. Черт бы их побрал! Как же он их пропустил? Подросли, сволочи. А его стремительный выход на сцену и вскинутая голова ничего в зале не вызывали. А всего пять лет назад… Что творилось…

С удивлением обнаружил, что ничего не накопил… Стал присматриваться к жизни…

(с) Жванецкий

Комс

Youtube Video

Комс

Дина Рубина
Не могу не написать о моем вчерашнем впечатлении от посещения мамы.
Вы себе приблизительно можете вообразить этот контингент: - кто на кресле, кто в полной отключке, кто бодро ходит по коридорам не останавливаясь (это Женя-Марафон, полностью лишенная речи и мозгов, но с сильными ногами и внимательным доброжелательным взглядом черных глаз, так что хочется рассказать ей всю жизнь), кто вопит по-русски, матерясь отчаянно (это Иосиф, бывший директор школы в Магнитогорске)…
А есть еще Галя, соседка мамина по комнате и столу. Гале 97 лет, она выглядит совершенным растением и всегда мешает разговору, потому что, пуская слюни, вопит монотонным голосом:
«Мама! Ма-ма-а-а! Ма-а-а-мама!». Мы уже привыкли строго ее обрывать: «Галя, хватит!» «Галя, заткнись!». Но иногда Галя вдруг произносит полную фразу, вроде: «Хлеб у них тут закончился»…Или, как вчера: «Можно еще попить…пол-стакана…вот так…». Я оцепенела. Мне сразу стало стыдно того, что я говорила ей ранее. Зову Ури, медбрата, симпатичного такого бородатого разбойника, родом из Питера. Очень ласковый человек. Говорю – вот, мол, Ури, Галя захотела добавки чая.
Он подает ей чай, кусок пирога. И я ему говорю: «Я всегда удивляюсь, когда она фразы составляет»…А он так ласково в ответ: - Нет, почему, она у нас разгова-а-аривает…
Подходит к ней, берет в свои руки ее корявые ладони и спрашивает:
-- Галя, как твое отчество?
-- Ма-а-арковна.
-- Молодец. А какой твой год рождения?
-- ды..ди…витнацтый…
-- Молодец. А где ты руки отморозила?
-- На…вы..выйне…
-- Как?! – вскрикиваю я, - Она воевала?!
-- Она же Герой Советского Союза, - нежно улыбаясь этому куску старой плоти, говорит Ури, поглаживая старые скрюченные лапки старухи. – Ей недавно еще один орден приезжали вручать. Она – зенитчица, снайпер, сбивала самолеты. Хренову тучу немецких самолетов сбила. А руки отморозила о снаряды, зимой. Холодные были, понимаете?…
И далее, озирая зал со всем этим отжившим «материалом», принялся о каждом рассказывать такое, что у меня волосы дыбом встали. Там у каждого биография на роман.
Это я к чему? К тому, что мы (профессора, писатели, художники и лауреаты, а также просто обычные люди) точно так же превратимся в кучу старого хлама, и неизвестно, повезет ли нам на такого вот Ури…